Игорь Колб
«Я ЛЮБЛЮ УДИВЛЯТЬСЯ»
«Профессия артиста балета, наверное, одна из самых неблагодарных в мире. Сначала ты приходишь из школы в пятый класс, попадаешь в совершенно другой мир, добиваешься там каких-то результатов, заканчиваешь училище, и вроде бы ты чего-то достиг – а приходишь в театр и снова начинаешь с нуля. Ты снова доказываешь и показываешь, что ты можешь. Так же молниеносно проходят эти двадцать лет – и ты опять начинаешь с чистого листа. Последние лет семь каждый год думаю: наверное, это будет последний сезон.

О карьере танцовщика
Буквально несколько лет назад в театре был наш бенефис «Рыцари танца» [помимо Игоря Колба, в вечере принимали участие премьеры Мариинского театра Евгений Иванченко и Данила Корсунцев]. Авторство данного вечера принадлежит нашему театральному педагогу Геннадию Наумовичу Селюцкому. Тогда я для себя подводил итоги, и с моей подачи родилась премьера спектакля «Дивертисмент Короля». Логично уходили все роли принцев, в мой репертуар естественным образом приходят партии второго плана. «Дивертисмент» стал венцом того, что было, и некой формой благодарности театру. Приятно, что, благодаря бенефису и возможности, данной молодому хореографу Максиму Петрову, спектакль занял достойное место в репертуаре Мариинского театра».

«Сценическое пространство театра позволяет быть многоплановым – если в этом нуждается артист. И как бы тяжело ни было, всегда можно выйти или раздвинуть рамки и найти свой путь. Чего и зачем бояться, ведь это счастье, если у тебя есть желание реализации. Найти себя в балетном мире непросто, но это так интересно – обрести свое лицо. И у меня это получилось».
Современная хореография расширяет мои границы не только как танцовщика, но и как человека. Так получилось, что у меня не было возможности не поверить в себя, потому что моим первым опытом стали работы Уильяма Фосайта Steptext и In the Middle, Somewhat Elevated. Форсайт приехал за четыре дня до премьеры. Помню, в тот день я не пошел на урок, потому что не было сил: параллельно готовил еще и партию Ромео. Когда произошла наша встреча в зале, Уильям так радушно на нас смотрел, что у меня не возникло никаких сомнений, что все будет хорошо.
О современной хореографии
После того, как я показал ему вариацию, он предложил изменить часть, и поставил фрагмент специально для меня. Это было невероятно приятно – как отношение, так и то, что нигде в мире нет таких видоизменений, сделанных автором для танцовщика в этом балете. Также назову еще три имени, которые открыли во мне что-то такое, что я и не подозревал в себе найти. Это несколько значимых работ с Раду Поклитару, Владимиром Варнавой и Александром Челидзе.
О творческих экспериментах
Весной 2018 года состоялась премьера балетного спектакля «Солярис» на сцене театра «Приют комедианта», автор идеи и хореограф – Юрий Смекалов.
«До этого я никогда не был на сцене в прямой близости со зрительным залом. Как правило, никогда не вижу, что происходит за чертой рампы и даже, как мне кажется, плохо слышу, а на поклонах не всегда вижу лиц зрителей. Работая над «Солярисом», несколько раз пытался определить для себя, в чем же я участвую. Это же не балет, не шоу, не перформанс. Танцтеатр? Это некое пространственное нахождение в драматической зоне».
«Я много думал о том, как артист может существовать на сцене один. Не просто пяти-, десятиминутное соло, а в формате осмысленного спектакля минимум минут на двадцать.
Так долго одному удерживать внимание зрителя – это очень непросто. С хореографом и танцовщиком Александром Челидзе мы познакомились как раз в процессе подготовки «Соляриса». В какой-то момент родилась идея содружества на сцене. Благодаря схожести нашего эмоционального состояния в тот момент родился спектакль NO NAME для проекта DANCE DANCE DANCE. В карьере каждого танцовщика неизбежно наступает момент, когда ты понимаешь: этот этап близится к завершению. Это закономерно. Нашим спектаклем NO NAME, или С чистого листа мне хотелось поставить какую-то точку, подытожить все, что происходило последние годы. Это не печальное завершение, а переход в иное качество, трансформация накопленного».

«Я – авантюрист, быстро завожусь, хотя потом долго раскачиваюсь и сомневаюсь в правильности выбранного пути. Но никогда не жалею и с благодарностью переживаю любой опыт».
О современном театре

«Я люблю удивляться. Раньше мне нравилось удивлять самого себя тем, чем я занят в репетиционном зале и на сцене. Постоянно анализирую, делаю выводы, ищу что-то новое. Сейчас же удивляюсь крайне редко. Не так давно посмотрел фильм «Идиот» с Евгением Мироновым. Воочию убедился, как важно «прожить жизнь персонажа», не важно, в кино ли или на сцене! Просто сыграть невозможно. Где-то случайно наткнулся на информацию, что Евгений долгое время не мог расстаться с образом Мышкина. Очень важно глубокое осмысление любой партии».

«На сцене, например, в драматическом театре, часто сосуществуют два разных поколения актеров, а то и более. Так же – и на балетной сцене. Всегда с интересом наблюдаю разницу восприятия актеров старшего поколения и тех, кто только делает свои первые шаги на сцене».

«Сейчас другое время, которое заставляет бежать во всем, и в театре в том числе. Точка отсчета у каждого приходящего в театр своя. Не всегда традиции имеют большое значение. Не всегда существует преемственность поколений – не знаю, хорошо это или плохо, – а нынешнее время требует универсальности во всем. Это, с одной стороны, помогает тебе, с другой – не выявляет личности. Сейчас и у артистов другие возможности – ездить на гастроли, выступать с другими труппами и театрами, – но пропадает то ощущение, когда люди ходили на того или иного артиста именно в Мариинский или в Большой театр. Для артиста тут немало плюсов: возможность поучиться, станцевать другую версию спектакля, переосмыслить, заработать, наконец».

О современном театре

«Я люблю удивляться. Раньше мне нравилось удивлять самого себя тем, чем я занят в репетиционном зале и на сцене. Постоянно анализирую, делаю выводы, ищу что-то новое. Сейчас же удивляюсь крайне редко. Не так давно посмотрел фильм «Идиот» с Евгением Мироновым. Воочию убедился, как важно «прожить жизнь персонажа», не важно, в кино ли или на сцене! Просто сыграть невозможно. Где-то случайно наткнулся на информацию, что Евгений долгое время не мог расстаться с образом Мышкина. Очень важно глубокое осмысление любой партии».

«На сцене, например, в драматическом театре, часто сосуществуют два разных поколения актеров, а то и более. Так же – и на балетной сцене. Всегда с интересом наблюдаю разницу восприятия актеров старшего поколения и тех, кто только делает свои первые шаги на сцене».

«Сейчас другое время, которое заставляет бежать во всем, и в театре в том числе. Точка отсчета у каждого приходящего в театр своя. Не всегда традиции имеют большое значение. Не всегда существует преемственность поколений – не знаю, хорошо это или плохо, – а нынешнее время требует универсальности во всем. Это, с одной стороны, помогает тебе, с другой – не выявляет личности. Сейчас и у артистов другие возможности – ездить на гастроли, выступать с другими труппами и театрами, – но пропадает то ощущение, когда люди ходили на того или иного артиста именно в Мариинский или в Большой театр. Для артиста тут немало плюсов: возможность поучиться, станцевать другую версию спектакля, переосмыслить, заработать, наконец».
О комических, характерных и ролях второго плана

«Первым моим опытом забавной хореографии было Le Grand Pas de Deux Кристиана Шпука, или Funny Pas de Deux. Впервые я станцевал его на своем бенефисе в Токио с Элизой Кабрерой, которая и помогла мне получить разрешение хореографа на исполнение номера. Какое-то время у меня не было возможности его исполнять, но в моей жизни всегда есть место случаю: как оказалось, параллельно с моим желанием, танцевать это забавное па-де-де захотела и Ульяна Лопаткина. Так состоялась наша совместная премьера в Петербурге в Эрмитажном театре на вечере «Посвящение маэстро». Другой авантюрой с моей стороны было уговорить Викторию Терёшкину исполнить «Деревенского Дон Жуана». «Мне кажется, я счастливый артист, за моими плечами весь классический репертуар, и вот теперь – роли второго плана.
Был период, когда мне предлагали станцевать Ромео, и я отказывался – ну какой из меня Ромео? А потом я посмотрел фильм База Лурмана «Ромео + Джульетта», увидел там совершенно иное прочтение образа, и подумал, а почему бы не попробовать. Мне кажется, нужно иногда отказываться, чтобы что-то важное происходило в правильное время.

Этапом плавного перехода стали партии Карабос в «Спящей красавице» и Мэдж в «Сильфиде». Тогда на меня и посыпались все эти партии второго плана. Танцую Альберта в «Жизели» с Олесей Новиковой, а уже через две недели – Ганса. Танцую Ромео, уезжаю на гастроли. Возвращаюсь, встречаю в коридоре Юрия Валерьевича Фатеева, он мне говорит: «Игорь, я тут тебе «Ромео» поставил…». «Спасибо большое», – говорю. «…Тибальда». Я опешил сначала, а потом сказал: «А вы знаете, я не откажусь». И стал уже думать, как построить этот характер.
Для меня «Ромео…» – это вообще самый сложный спектакль, во всех планах. Еще учеником третьего курса в Минске я танцевал Меркуцио, который и остался для меня главной партией в этом балете.

Стали постепенно приходить такие партии, как Шурале, Спальник в «Коньке-Горбунке» Алексея Ратманского, Ганс в «Жизели», Тибальд и многие другие. Партии второго плана для меня сначала казались непривычными и очень тяжелыми, но это дало мне открыть для себя совершенно другой мир и заново переосмыслить сюжеты спектаклей, в которых я был принцем. Подолгу, по несколько часов репетировали Карабос с Еленой Анатольевной Шерстнёвой, она меня заставляла репетировать походку. Я пытался импровизировать, что-то придумать, но она говорила –
сначала сделай, как поставлено, а потом уже свое найдешь. Ты не можешь что-то просто искать: нужно сначала знать канву, а потом что-то на нее нанизывать».
Об опыте преподавания
«В качестве педагога-репетитора успел немного поработать с «Балетом Москва». Это был удивительный опыт. Забавно, что меня мотивировали туда прийти «замечательными отношениями внутри труппы» – очень неожиданная причина, встретил такое впервые, и, как оказалось, так оно и было. Тесно работая друг с другом, в очень небольшом пространстве, нужно очень тепло относиться к коллегам, чтобы сохранять нормальные рабочие отношения. У них это получается».

«Я пробовал себя в качестве хореографа: поставил «Болеро» в аранжировке петербургского композитора Дягилева. Но, знаете, есть настоящие личности, которые хотят изобрести новую форму языка танца, удивить некоей иной формой подачи, а есть люди, такие, как я: попробовал и понял, еще не время, или это не мое».

«Вот уже четвертый год я преподаю в Консерватории. Это бесценный опыт и некая дань благодарности Никите Долгушину: в свое время именно он повлиял на мое решение окончить это старейшее учебное заведение в Петербурге. Также я занят в Академии танца Бориса Эйфмана. Мои ребята – первокурсники. Эти девять замечательных парней будут первым выпуском в истории академии. Каждый день наблюдаю их становление. В нем – и обиды, и радость, и неверие в себя, а также лень и многое другое. Но, что важно, я вижу смысл в том, что пытаюсь донести, и первые плоды своих трудов.

«Всегда важно – быть честным в профессии и с самим собой. Если ты не можешь – не надо браться. Для меня это единственно правильное, честное направление, в котором я двигаюсь дальше. И мне по-прежнему есть, что сказать»
Фото: @Darianvolkova
Видео: @Chizhkov_alexey
Интервью: Екатерина Баева